logo-image
Попытки признать Китай виновным в пандемии COVID-19 в судах: реальная перспектива или хайп?
Автор: Маркиян Ключковский
Источник: НВ бизнес, 18 мая 2020 г.

Какая вероятность привлечения Китая к ответственности за вспышку коронавируса по всему миру с юридической точки зрения?

Пока западный мир пытается справиться с коронавирусом и его последствиями, страны Восточной Азии постепенно возвращаются к более привычной жизни. Статистика показательна — 12 мая в США зафиксировано почти 23 тысячи новых случаев COVID-19 и почти 1 700 погибших, в то время как в Китае — лишь один новый заболевший. Глядя на такие цифры легко забыть, что именно в Китае — в городе Ухань — произошла первая вспышка заболевания, и уже оттуда вирус перебросился на другие азиатские страны и на весь мир.

Тем не менее, о Китае не забывают — в последнее время все чаще и чаще звучат заявления о некой степени вины Китая и китайской власти в глобальном распространении коронавируса. Речь идет о том, что, возможно, правительство Китая долгое время скрывало информацию о вирусе и его опасности от ВОЗ и мирового сообщества, и таким образом посодействовало возникновению пандемии, а, может быть, даже и сам вирус искусственно создан в китайской лаборатории. Об этом говорят со ссылкой на разведки иностранных государств, мировые лидеры обмениваются публичными мнениями, а президент США угрожает Китаю санкциями.

Поэтому, хотя запретить подавать такие иски никто не может, и можно сколько угодно упражняться в креативности выписывания исковых заявлений и пользоваться гибкостью и либеральностью законодательства отдельных стран, но действительного результата — установленной вины страны-ответчика и взысканных убытков не будет. В лучшем случае, такие судебные решения останутся лишь на бумаге.

Вопрос привлечения Китая к ответственности в международных инстанциях — гораздо более сложный и интересный, но, тем не менее, ведет к такому же ответу — в целом, по подобным причинам.

Бесспорно, ни одна международная организация, суд или арбитраж не может рассматривать дело против государства без его воли, которая выражается путем принятия юрисдикционной оговорки в определенном международном договоре, или же в согласии на такую юрисдикцию в отношении конкретной уже возникшей ситуации.

Украинскому юридическому сообществу этот принцип знаком по работе по привлечению РФ к ответственности за агрессию против Украины — Россия на протяжении долгих лет последовательно ограждала себя от юрисдикции международных судебных органов, и это резко ограничило возможности для подачи международных исков против нее.

Такую же политику, видимо, вел и Китай, так как оказалось, что очевидного ответа на вопрос «Куда подавать иск?» в международно-правовом контексте не существует. Ведь кроме наличия согласия Китая на юрисдикцию, нужно чтобы иск соответствовал предмету международного соглашения, в котором такое согласие дается. К примеру, согласие Китая на юрисдикцию Международного Суда ООН по Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма не будет иметь значения в данном случае (если только не окажется, что вирус связан с терроризмом).

За последние месяцы опубликовано достаточно много аналитических материалов, которые исследуют этот вопрос. Пожалуй, самым интересным является анализ возможности использования юрисдикционной оговорки в Уставе (Конституции) ВОЗ — в нем содержится юрисдикционная оговорка, а сам Устав предусматривает ряд обязательств стран, связанных с предотвращением распространения заболеваний. Тем не менее, даже в этой связи существует больше вопросов чем ответов, так как Устав ВОЗ все же является рамочным документом, а обязательства по нему — не конкретизированные.

Даже если допустить, что с юрисдикцией стране-истцу удастся разобраться, станет другой вопрос — а каким образом доказывать нарушение со стороны КНР своих международных обязательств? Несмотря на определенную «необычность» международного судебного процесса, потребность в доказывании обстоятельств, заложенных в исковое требование, никто не отменял. Помимо невероятного объема необходимых доказательств, очевидной и едва ли разрешимой проблемой будет сбор доказательств в Китае — в частности того, что касается реакции страны на эпидемиологическую угрозу и принятие решений об ответных мерах, а также о взаимодействии с ВОЗ и мировым сообществом. Сложно предположить, что КНР добровольно передаст суду все улики против себя, даже если таковые существуют.

Если углубляться далее, нетрудно найти и другие крайне проблемные вопросы — как устанавливать прямую причинно-следственную связь между конкретными действиями (или бездействием) китайских властей и ущербом, как рассчитывать и доказывать убытки, что делать с т.н. «contributory negligence» — неадекватной и запоздалой (или же наоборот — чрезмерной) реакцией других стран на эпидемиологическую угрозу коронавируса уже после того, как серьезность ситуации стала очевидной. Ну и самое главное — даже если все эти задачи удастся реализовать — как заставить КНР исполнить решение, которое будет вынесено.

Это отнюдь не абстрактный вопрос. В деле о Южно-Китайском море, которое касалось претензий КНР на морскую границу, арбитражный трибунал по Конвенции ООН по морскому праву занял позицию Филиппин, вынеся решение против Китая. КНР, которая не принимала участия в деле, отказалась принять его исход, заявив, что территориальный суверенитет и морские права Китая не будут затронуты судебным решением. Вердикт арбитражного трибунала фактически остается неисполненным.

В отличие от территориального спора, дело по компенсации за распространение коронавируса может иметь принудительные пути исполнения (например, путем ареста и взыскания китайских активов в других странах). Однако, можно предположить, что такие шаги вызовут острую реакцию Китая и симметричный (или асимметричный ответ).

Политический аспект проблемы, который заключается в мощнейшем экономическом влиянии Китая на мировой арене, является, пожалуй, ключевым. Это даже не вопрос того, какое государство захочет ссориться с Китаем, скорее — какое государство может себе это позволить?

Китай — это не только страна, через которую проходит огромное количество промышленных и торговых цепочек, связывающих ее с едва ли не каждым мировым государством. Китай также является крупнейшим мировым инвестором. Иными словами, Китай обладает огромным количеством способов нанести урон другим странам в случае их «недружественного поведения», даже если это будет в ущерб самому Китаю.

Даже США, президент которых открыто заявляет о готовности вступать в конфликт с КНР, едва ли могут себе это позволить — экономики этих стран слишком взаимосвязаны и взаимозависимы. Поэтому гораздо охотнее можно поверить не в юридические шаги США против Китая, а в экономические — например, санкции и всяческие подобные регуляторные и финансовые ограничения (например, президент Трамп запретил федеральному пенсионному фонду США инвестировать средства в китайские активы). К таким мерам могут присоединиться и другие страны — например, Великобритания и страны ЕС.

 

Конечно же, юристы не остаются в стороне таких разговоров, а вопрос привлечения Китая к юридической ответственности и взыскания с КНР триллионов долларов убытков стал ключевой темой в каждой юридической «онлайн-тусовке».

Некоторые пошли дальше других и уже подали иски против Китая. Одним из первых, например, стал американский штат Миссури, который подал иск в федеральном суде США в том же Миссури. Украинские юристы не отстают — недавно иск против КНР (среди прочих) был подан в Окружной административный суд г. Киева. Смело можно предполагать, что вскоре таких исков будет гораздо больше.

Попробуем разобраться — есть ли перспектива исков против Китая? КНР в действительности могут привлечь к ответственности и взыскать убытки?

Глядя на непредсказуемые события 2020 года, прогнозы — это явно неблагодарное дело. Тем не менее, можно рискнуть — нет, Китай не будет реально привлечен к ответственности за распространение коронавируса в судебном порядке.

Если речь идет о государственных судах разных стран, то вполне можно предположить, что найдутся суды, которые «не заметят» понятие суверенного иммунитета иностранного государства и вынесут решения, которым «признают вину КНР» или даже обяжут выплатить какие-то убытки. Но это, мягко говоря, несерьезно. Суверенный иммунитет государств все же никто не отменял, а латинская максима «par in parem non habet imperium» («равные не имеют власти друг над другом») является фундаментальным принципом международного права. И это является лишь одним из множества препятствий, которые будут стоять перед истцами в таких делах.

Такие меры вполне могут быть неприятными для Китая, возможно даже в определенной мере — болезненными, но не более. Если КНР в действительности ощущает какую-то степень вины за распространение коронавируса, такие шаги могут быть «негласно приняты» как «достаточное наказание», Китай также может согласиться на дополнительные уступки, например — в сложнейших торговых переговорах с США, или же предложить финансовую помощь другим странам в борьбе с последствиями пандемии и т. д., но это будет исключительно в режиме «доброй воли», без признания вины. В противном же случае, Китай предпримет ответные меры, результатом которых будет обострение ситуации во всем мире, но отнюдь не разрешение вопроса о признании Китая виновным в пандемии.

Поэтому, иски против Китая всегда будут вызывать живой интерес как минимум у юристов, но этот интерес будет не более чем академическим. Формальный ответ на вопрос о том, кто должен нести ответственность за возникновение пандемии COVID-19 мир, скорее всего, так и не получит.